Рецензия и подробный обзор фильма Донбасс (Сергей Лозница, Украина, 2018)


Недавно я посмотрел фильм Сергея Лозницы «Донбасс» (2018). Честно признаюсь: меня он очень впечатлил. Тема Украины и событий 2014 года для меня была и остается очень важной.

Фильм «Донбасс» повествует о событиях поздней осени-зимы 2014 года на востоке Украины. Уже прошла горячая фаза боевых действий, сформировалась линия разграничения между украинскими военными и «ополченческими» незаконными вооруженными формированиями, а люди, простые гражданские, успели свыкнуться с тем, что война перешла из фильмов и видеоигр в страшную реальность современности.

Сергей Лозница весьма точно восстанавливает реальность конца 2014 — начала 2015 года в Донецкой и Луганской областях Украины. Его фильм – последовательность зарисовок, сменяющих друг друга сцен, по смыслу переходящих из одной – в другую.

Рассмотрим последовательно каждую из них.

Читайте также мою статью: как разрушали восточную Украину в 2014 году.

Театр средств массовой дезинформации

Первая сцена показываем нам группу людей где-то в городской черте «ДНР и ЛНР», которых усиленно готовят к постановочному телерепортажу. Мы видим, что эмоции в телесюжетах обещают быть искусственными, а синяки – гримом. Сами люди «массовки» очень неприятные, некрасивой внешности и с весьма «быдловатыми» повадками.

Сергей Лозница напоминает нам, что значительная часть показанных на российском телевидении телесюжетов о происходящем в восточных регионах Украины было фейком, инсценировкой, постановкой. Только вот насколько далеко может зайти эта инсценировка, режиссер предлагает сделать выводы зрителю самостоятельно.

В вагончике присутствует бойкая девушка-куратор, которая напоминает «массовке», что после окончания подготовки необходимо забрать с собой реквизит, поскольку данная «база» ликвидируется. Складывается ощущение секретности происходящего.

Далее мы видим, что девушка-куратор ведет «массовку» через гаражи, стараясь привлекать как можно меньше внимания. В этот момент, будто координированной командой, вдалеке происходит несколько взрывов. По рации девушке приходит команда выдвигаться.

Сценарий оказывается весьма циничным. Действующие лица и их эмоции – постановочные, но произошедший взрыв оказался настоящим. Представители «массовки» оперативно оказываются на месте события и сразу же дают «правильные» комментарии телевидению, транслируя вымышленные биографии.

Мы видим картину спектакля: весьма цинично и трагично срежессированного спектакля с настоящими человеческими жертвами.

Всепоглощающая коррупция как главное наследие режима Януковича

Следующая сцена, на мой взгляд, является несколько спорной. Хотя, возможно, я просто не понял ее до конца. Трудно сказать наверняка, что Сергей Лозница хотел показать ей, так что постараюсь пояснить, как понял ее лично я.

Мы видим собрание некоторой группы чиновников в администрации украинского города, подконтрольного Киеву. Виден украинский флаг, на стене висит портрет Тараса Шевченко, а чиновники поют украинский гимн. Ничего не предвещает неожиданных поворотов событий.

Вбегает разгневанная дамочка-журналистка и обливает чиновника во главе стола фекальной жидкостью. Чиновник, на которого был вылит кал, остается шокированным. Он никуда не ушел, «не поскакал», а просто остался в ступоре во главе стола. К сожалению, подобные ситуации действительно имели место быть в политической жизни Украины. Говоря о журналистах, привлекающих внимание к себе за счет подобных провокаций, в том числе путем использования кала, невольно приходится вспоминать американского рок-музыканта GG Allin, известного своими выходками.

Разгорается скандал, процесс снимают на видео, а дамочка грозится облить все в следующий раз не фекалиями, а бензином.

С моей точки зрения, Сергей Лозница показывает нам, что в целом уровень политической культуры восточных регионов Украины долгое время был чрезвычайно низким. Даже на подконтрольной Киеву территории Донбасса были точно такие же политические деятели, как и на территориях «республик ДНР и ЛНР». Просто в силу обстоятельств они оказались на разных сторонах фронта. Окажись линия разграничения другой – эти бы также славили «народные республики Донбасса», а те – «єдину країну». Только вот их моральные качества от этого бы не изменились.

Вскоре мы видим, что и само понятие «линии фронта», «линии разграничения» временами может оказываться весьма зыбким. Перед нами предстает коррупционер-делец на территории «республик», приехавший в местный родильный дом.

«Дельцу» сообщают по телефону про инцидент с украинским чиновником, облитом фекальной жидкостью. Он относится к ситуации с юмором: «пусть помоется и назад, мне нужна подпись сегодня». Мы понимаем, что в политической элите востока Украины нашлись весьма «таланливые» люди, научившиеся с целью наживы тесно взаимодействовать с политиками обеих сторон конфликта.«Делец» разыгрывает сцену, из которой сотрудники больницы узнают, что главврач прятал у себя медикаменты и продукты. Мы видим медицинское учреждение изнутри: весьма грустное состояние интерьера, стоящих в карауле «ополченцев», а также самих врачей и медсестер, находящихся в очень трудном материальном положении.

«Делец» активно пиарится, выставляет себя героем и продвигает на кресло нового главврача. Сотрудники больницы уходят, хотя по их виду сложно сказать, что они верят в позитивные изменения, а также в искренность «дельца».

Бывший главврач оказывается за соседней дверью и горячо приветствует артистизм данного персонажа. Становится понятно, что виновник коррупционных схем – сам демагог. Оказывается, что все это было хорошо продуманной схемой ротации главврача и манипуляции мнением медицинского персонала.

В следующей сцене мы видим, как «делец» возвращается на подконтрольную Украине территорию. На посту хорошо знают таких высокопоставленных «гастролеров», но, не без доли досады, пропускают его без особых проблем.

Унижение и отрицание человеческого достоинства как главные атрибуты «республик ДНР и ЛНР»

В обратную сторону на контролируемую террористами территорию едет пассажирский автобус.

Кого мы видим среди пассажиров? Уже отнюдь не высокопоставленных «дельцов», а простых людей: бедно одетых пенсионеров и студентов, скученно сидящих в трясущемся ПАЗ-ике. Можно услышать разговоры о проблемах с имуществом в оккупированных террористами городах: у одних без спросу в квартиру заселились чужие люди, у других побились стекла из-за взрывов. В разговорах звучит ощущение безнадежности, уныния, депрессии, полного отсутствия перспектив.

Автобус подъезжает на контролируемый террористами блокпост. В салон сразу же вальяжно заходит «ополченец», начинает попрошайничать, угрожает проверкой содержимого сумок. Пассажиры понуро сидят, не шевелясь и стараясь не смотреть на него. По их лицам легко читаются мысли: «лишь бы не шелохнуться, лишь бы не выделиться, лишь бы не докопался». Увидев, что просто так террорист уходить не собирается, одна из бабуль предлагает ему кусок сала, от которого тот отрезает половину и удаляется, ехидно бросая фразу о досмотре на следующем блокпосту.

Что, конечно же, и происходит далее. На втором блокпосту пассажиров встречает женщина-комиссар с лицом не то школьного завуча «старой закалки», не то тюремной надзирательницы. Она отчитывает мужчин за то, что они «не воюют,» заставляет раздеваться, всячески унижает и толкает речь о «фашистской заразе», необходимости «защиты родины».

Сергей Лозница в очередной раз в лице этой женщины-комиссара и стоящих вокруг нее оборванцев в камуфляжной форме рисует нам портреты тех самых «ополченцев», защитничков «Новороссии», «ДНР и ЛНР».

К сожалению, мы не узнаем о дальнейшей судьбе данных пассажиров. Угол обзора смещается на другую часть блокпоста, где разворачиваются весьма интересные события: там обнаруживается немецкий журналист. Террористы сразу же подвергают его насмешкам, передразнивают, кричат «фашиста поймали», «Hitler kaputt», начинают всячески нарушать личное пространство, вставать вплотную, кричать в лицо.

«Ополченцы» наперебой убеждают немецкого журналиста в том, что подконтрольные им населенные пункты бомбят украинцы, просят его написать об этом. Занимающий руководящую позицию на данном блокпосту «ополченец» пропускает немца и его фотографа дальше, но с надменной миной бросает немецкий паспорт: «может ты и не фашист, но дед твой полюбому фашистом был».

Сергей Лозница показывает нам однозначную картину, что все, что знают эти люди о немцах и Германии, заканчивается лишь пропагандой и фильмами про Вторую мировую. То, что немцы почти сразу же после окончания войны начали резко осуждать национал-социализм, признали свою вину и выстроили за каких-то пару-тройку десятков лет одну из лучших стран мира (уже в 70-е годы!), они не знают.

Более детальные выводы зритель делает самостоятельно. Будет интересно, если данный фильм посмотрит кто-то из позитивно настроенных к «ополченцам» и «республикам Донбасса» зрителей. Возможно, данные зрители даже не заметят негативного контекста ситуации, а скажут, что фигуранты событий в военной форме ведут себя вполне дозволительно и даже правильно. На мой взгляд, режиссер показал события и типажи этих фигурантов весьма правдоподобно. Просто одни увидят в этих событиях и типажах благо, а другие – непозволительную для Европы XXI века дикость.

«Ополченцы» – кто, откуда и для чего? 

В следующей сцене мы видим несколько других людей, одетых в военную форму. Они уже не напоминают разнообразно одетых «ополченцев» с блокпоста, а наоборот, хорошо экипированы, носят одинаковый профессиональный камуфляж и в действительности напоминают настоящих солдат. Правда, их форма не имеет никаких знаков отличия, если не считать непонятных белых повязок. Один из «солдат» достает из разрушенного дома банку соленых огурцов и досадно говорит своим товарищам, что больше ничего не осталось.

На находящемся рядом БТР сидят вооруженные люди, одетые несколько иным образом. Вновь мы видим разнообразный камуфляж и весьма быдловатые повадки. На их камуфляже можно заметить опознавательные знаки «Новороссии», а быт этих людей очень напоминает уголовников с тюремной иерархией и «паханом во главе поляны».

Немецкий журналист со своим фотографом-водителем подходит к данным вооруженным людям. Фотограф предлагает сделать несколько снимков. «Уголовники» охотно фотографируются, а вот «солдаты» в форме без знаков отличия – вежливо отказываются. На вопрос, «ребят, откуда вы?» они с улыбкой отвечают, что «местные». Правда, никто из них толком не может вспомнить название местного населенного пункта.

Солдат в профессиональной форме без знаков отличия становится вокруг все больше. Они ведут себя отличным от остальных образом: дисциплинированы и хорошо организованы.

Помощник немецкого журналиста хочет поговорить с «главным». Под гогот сидящих на танке «ополченцев», решивших устроить перекличку на вопрос журналиста «кто здесь главный?», выходит служивый военный в окружении все тех же солдат в форме без знаков отличия. Однако, он тоже начинает смеяться и отказывается признавать командирскую должность.

В качестве «командира» приводят пропитого ряженого «казака». С обилием мата тот толкает пафосную речь о «фашистах НА Западной Украине» и хвастается тем, что служил в прошлом в ГДР.

На мой взгляд, данная сцена является одной из главных кульминаций фильма. Сергей Лозница мастерски подбирает типажи и показывает нам все категории тех самых вооруженных людей, которых по российскому телевидению обобщенно называли «ополченцами»:

  • Люди на блокпосту в разнообразной камуфляжной одежде – местные украинские около-криминальные элементы, поверившие в «русский мир» и взявшие в руки оружие с целью наживы. Те самые донбасские торгаши, дворники и автомойщики, годами глушившие водку до конфликта, а в 2014 году ставшие почетными защитниками «народных республик».
  • Люди на БТР в разнообразной камуфляжной одежде – романтизирующие войну гастролеры, приезжие «добровольцы». То есть тот же самый поверивший в «русский мир» около-криминальный элемент, но только не из Украины, а из России, неконтролируемой Грузией Абхазии и Цхинвальского района («Южной Осетии»). В пользу последних говорит характерная кавказская внешность.
  • Одетые в качественную форму без знаков отличия, хорошо дисциплинированные и экипированные «солдаты» – очевидно, действующие солдаты ВС России. Или, как их принято называть среди «своих» же, – «отпускники», «ихтамнеты», представители так называемого «северного ветра».
  • Ряженый «казак» – не более, чем местный городской сумасшедший, пропитый клоун. В российских СМИ его могут показать центральной фигурой и высокопоставленным «полевым командиром». Хотя, как мы видим, командование данными весьма разношерстными категориями людей оказывается совсем иным.

Сцена заканчивается трагичным образом для всех действующих лиц. Район накрывает артиллерией. Больше о судьбе немца и его помощника-переводчика мы ничего не знаем.

Без воды, еды и света, но с телевизором

Следующая за артиллерийским взрывом сцена повествует о нелегкой жизни в бомбоубежищах. Неизвестный оператор снимает репортаж, показывает, что люди почтенных лет и маленькие дети живут в нечеловеческих условиях сырости, холода и антисанитарии. Отчаяние на лицах людей настолько живое, а сюжет снят настолько хорошо и правдоподобно, что невольно начинаешь верить в происходящее.

Внезапно в бомбоубежище спускается хорошо одетая молодая девушка и ставит на стол пакеты с едой. Среди находящихся здесь людей присутствует ее мать. 

Между дочерью и матерью обостряется давно возникший конфликт. Дочь пытается уговорить мать уйти из бомбоубежища, объясняет ей, что та забыла реальную жизнь: ведь есть квартира, есть дом под охраной, никто в действительности не бомбит. Но женщина почтенного возраста не хочет разговаривать с дочерью.

Зритель начинает задавать все больше вопросов к происходящему. Возникает ощущение, что у женщины не все в порядке с головой. В таком случае, что же можно сказать про остальных присутствующих?.. 

Оказывается, что бомбоубежище – всего лишь место, которое облюбовали бомжи и местные городские сумасшедшие, взявшие с собой детей и внуков. Символично, что неотъемлемой частью обстановки бомбоубежища стал телевизор, включенный даже в условиях дефицита электричества и необходимости сидеть со свечами. В момент, когда туда спустилась девушка, по телевизору шел репортаж о взрыве, который мы уже видели в самом начале фильма (и который, как мы помним, был полностью срежиссирован).

Мне понятен режиссерский ход Сергея Лозницы в этой сцене. Он хочет показать несостоятельность информации о том, что жители в действительности были вынуждены сидеть в подвалах и старых бомбоубежищах, заброшенных с советских времен. Но все же беда в том, что в прифронтовой зоне людям всерьез приходилось это делать.

Но в «типажи» людей подконтрольного «ополченцам» тыла режиссер вновь попал предельно точно. Это не означает, что таких городских сумасшедших не было на подконтрольной Украине территории. Там тоже хватало тех, кто ждал прихода не то России, не то «ополченцев». И, конечно же, даже после отключения российского телевидения искавших любой способ смотреть любимые телеканалы. 

Новая «республиканская власть»

Девушку увозит водитель на джипе с украинскими номерами. Мы понимаем, что она из тех самых «донецких», «луганских»: политической элиты второго эшелона времен Януковича, вольготно устроившейся при новой власти «республик ДНР и ЛНР».

Она приезжает в здание местной администрации, занятой террористами. Один из них услужливо открывает дверь в высокий кабинет, где девушка работает секретарем.

Далее мы видим владельца кабинета. Во главе стола в деловом костюме сидит местный «глава», классический «крепкий хозяйственник», коих множество на просторах Украины, России, да и всего постсоветского пространства. На столе – российский флаг, на стене – флаг «Новороссии». 

«Глава» встречает весьма специфичную делегацию. Ее представители рассказывают о религиозных делах и миссионерской деятельности, больше напоминающей сектантскую. Очень быстро «глава» понимает, что ему в буквальном смысле втирают какую-то дичь, смотрит на часы, чувствует себя некомфортно. В целом, он показан человеком неглупым, недовольным разыгравшимся театром абсурда.

Конечно же, «глава» оказывается замешанным в коррупционных делах. Ему явно не до миссионерства, актуальными оказываются совсем другие заботы: сорвалась какая-то важная схема.

Традиции, нравы и криминальный образ жизни «защитников Новороссии»

Тем временем в парке недалеко от правительственного здания разыгрывается драма с участием «ополчения». Одни террористы отчитывают других за мародерство и нарушение дисциплины. Виновных избивают палками. Мы снова видим яркие типажи и звериные нравы «ополченцев». 

Далее кадры смещаются на местную площадь. Здесь перед нами предстает очередное захваченное административное здание и городские сумасшедшие, облюбовавшие баррикады. Символы и атрибуты здесь весьма характерные: советский и российский флаг, флаг «ДНР», непонятный «георгиевский» флаг, полевая кухня, песни и пляски.

На площадь приезжает джип, за рулем которого сидит видный террорист, местный «комбат». Один из прохожих вдруг узнает в этом джипе свой недавно украденный автомобиль. Он воодушевленно обращается к «комбату» с благодарностью, что тот «нашел» его автомобиль. Только вот «комбату» такой порядок событий оказался отнюдь не по душе. Но он решает поступить хитро: ведет владельца автомобиля в захваченное административное здание, упомянув, что нужно «уладить некоторые детали».

Оказывается, что возвращать автомобиль владельцу никто не собирается. Ему начинают угрожать, заставляют написать доверенность на автомобиль и вымогают большую сумму денег.

Я благодарен Сергею Лознице за данную сцену. На мой взгляд, она является одной из самых лучших в фильме. Зритель видит, как в действительности террористы присваивали себе имущество граждан. Конечно, в фильме был показан один из самых мягких сценариев, но и он является весьма характерным.

Примечательным является тот факт, что владельца автомобиля заставляют подписать украинскую доверенность. При чем это делает представитель «власти», которая декларирует себя отрицающей Украину и украинскую государственность как таковую. Истинные цели этой криминальной «власти» и ее представителей оказываются на поверхности: желание наживы и возможности бесконтрольно творить беззаконие.

Незаметно режиссер вскрывает целый пласт происходивших в 2014 году событий: в захваченных террористами районах Донецкой и Луганской областей Украины по-прежнему долгое время работали украинские нотариусы, работавшие в связке с террористическими структурами и без видимых препятствий проводившие сделки с имуществом людей, взятых в заложники. Этим открывалось множество схем для дальнейшего сбыта награбленного имущества. Профессиональный и моральный уровень данных донбасских чиновников говорит сам за себя.

Владелец автомобиля с одной стороны вызывает сочувствие, но с другой стороны его образ выглядит слишком карикатурным. Мы видим типичного донбасского мужчину средних лет, этакого «четкого пацанчика», который долгие годы «крутил бизнес». Наверняка, ходившего на «референдумы». Наверняка, поддержавшего «народную власть» в первые месяцы ее становления. Только вот то, насколько эта «власть» в действительности оказалась антинародной, он быстро испытал на себе.

Режиссер показывает нам, что людей, срочно пытавшихся собрать деньги на выкуп своей жизни, оказалось достаточно много.

Охраняют заложников очередные «ополченцы» – быдловатые оборванцы в разномастной камуфляжной форме. Символично выглядит завешанный маскировочной сеткой щит цветов флага Украины. Снять украинский символ террористы не смогли, но завесить, лишний раз «унизить» его, посчитали должным. Замечая любую подобную деталь, хочется многократно сказать «браво» режиссеру. Абсолютное попадание в реалии.

Жертвы пропаганды, потерявшие остатки человечности

В следующей сцене те же самые «ополченцы» подвергают унижению пленного украинского солдата, привязав его к столбу на городской улице и призывая прохожих сотворить акт самосуда. Разумеется, в депрессивном донбасском городишке такие прохожие быстро находятся.

Первыми появляется местная донбасская шпана, всегда готовая загнобить слабого. Вновь и вновь Сергей Лозница показывает нам яркие типажи из донбасских событий 2014 года. В условиях беззакония захваченных террористами городов быстро набрала силу обычная дворовая гопота, которой и ранее славились пограничные с Россией депрессивные районы Донецкой и Луганской областей Украины. Попадание в типажи – абсолютно точное.

В унижении украинского солдата принимает участие все больше людей. Собирается толпа противных советских теток и быдло-мужиков, которые, очевидно, много лет подряд смотрели российское телевидение, вещавшее о «притеснении русских» и методично, точно, скрупулезно формировавшее их мировоззренческие стереотипы. В 2014 году все «закодированные» таким образом в подсознании идеи и фобии раз были разом «активированы», что вылилось в массовый психоз этих несчастных впечатлительных людей.

Гениальным режиссерским ходом я вижу включение в толпу яростной женщины с грустными глазами, чьи эмоции нельзя заподозрить в неискренности. Она убеждена в своей правоте и верит в нее на глубинном, почти религиозном уровне. В ее картине мира может существовать любовь и ненависть, даже добро и зло, но она физически не может понять, что в Украине, оказывается, есть добровольцы, которые готовы воевать ради будущего страны. С отчаянной ненавистью она кричит на украинского солдата, готова его буквально растерзать. Тем временем ее пытается одернуть дочь, которой, очевидно, глубоко стыдно за происходящее.

События 2014 года вообще показали, что может произойти с психикой впечатлительных людей старшего поколения, значительная часть жизни которых прошла в СССР. Когда-то они учили своих детей хорошим манерам и часто укоряли, что им бывает стыдно за их поведение. Только вот теперь детям пришлось стыдиться за поведение обезумевших под действием пропаганды родителей, посмотревших телевизор и поверивших в «украинских фашистов и карателей».

Зарисовки быта «ополченцев»

Одной из заключительных сцен фильма является «полевая свадьба». К местному дворцу бракосочетания, на котором давно висит не то российский, не то «республиканский» флаг, со стрельбой из окон подъезжает разношерстный автопарк: несколько ничем не выделяющихся автомобилей, свадебный лимузин и пара советских драндулетов. Повсюду образуется толпа, возгласы, крики, шум. Одним словом, «свадьба гуляет».

Сергей Лозница показывает нам свадьбу «ополченцев». И вновь мы видим типажи потрясающих, одаренных интеллектом лиц. Эту сцену сложно описать словами, поскольку она срежиссирована абсолютно гениальным образом и наполнена мельчайшими деталями. Ее просто нужно внимательно смотреть.

Здесь и торжественное объявление позывных вместо имен, и пламенная речь террориста с позывным «дровосек», и общие «быдловатые» повадки участников, и создаваемый ими «культурный» фон. 

Самое парадоксальное, что если отбросить всю «ополченческо-террористическую» мишуру, то мы получим вполне типичную свадьбу для депрессивной российской, украинской и беларуской глубинки. Постсоветские свадебные традиции порой зашкаливают своим абсурдом и бесполезными «понтами». Увидите такие — обходите стороной.

Под артиллерийским огнем

Один из автомобилей, ранее замеченных возле дворца бракосочетания, движется в сторону украинского блокпоста. Такая, казалось бы, парадоксальная ситуация в действительности вполне реальна. За годы вооруженного конфликта на украинских блокпостах было выявлено и задержано достаточно лиц, участвовавших в террористических формированиях и роковым для себя образом не постеснявшихся съездить на подконтрольную Киеву территорию. Еще больше подобных лиц, вполне возможно, не было ни выявлено, ни задержано. 

В какой-то момент колонну гражданской техники накрывает артобстрелом. Под удар попадает пассажирский автобус. Эта сцена почти полностью калькирует реально произошедшее событие на блокпосту у Волновахи в 2015 году.

Мы видим, кто стрелял. Стреляли «ополченцы». Системы залпового огня быстро сворачиваются. Режиссер показывает нам, что стреляли, вероятнее всего, не просто «ополченцы», а «отпускники», «ихтамнеты», то есть профессиональные военные, хорошо знающие теорию и практику работы с артиллерийскими орудиями.

Техника быстро передвигается по ночным дорогам. Внезапно автомобиль, замыкающий колонну, атакует неизвестный мобильный отряд.

В данной сцене я не берусь делать выводы о том, что нам хотел показать режиссер Сергей Лозница. С одной стороны, здесь зрителю хочется верить, что это украинский спецназ, эффективно сработавший в тылу врага. Это находит подтверждение в «ополченческих» СМИ, где после каждого подробного подрыва широко использовался термин «мобильная украинская диверсионно-разведывательная группа». Но, с другой стороны, этим самым термином «украинской ДРГ» регулярно прикрывали внутренние разборки, когда одни террористические формирования уничтожали других из-за внутриклановой борьбы и желания «зачистить следы».

Спектакль, который зашел слишком далеко

Открытой пусть останется и заключительная сцена фильма. Здесь мы вновь видим группу «гастролеров» из самого начала. В вагончик, где действующих лиц гримируют и инструктируют, заходит уже знакомый нам «комбат», любитель краденных автомобилей.

Он расстреливает всех присутствующих, включая девушку-куратора, и уезжает на краденном автомобиле вместе со своим отрядом «ополченцев».

В вагончик с расстрелянными людьми успевает забежать местный гопник и стырить какую-то сумку. Тот самый «глубинный дух» Донбасса, годами взращиваемый в регионе и приведший регион к трагедии, кроется именно в таких мелочах.

На место происшествия приезжает скорая, очередные «ополченцы», представители прессы неизвестного происхождения и даже люди в милицейской форме. «Милицией» назвать их сложно, поскольку это те представители МВД Украины, которые в 2014 году приняли решение перейти на сторону террористов. Такое явление было массовым, о чем я упоминал в статье про трагедию восточной Украины.

Сцена вызывает больше вопросов, чем ответов. Становится понятно, что спектакль был слишком искусно спланирован. Только вот расстрел актеров тоже оказался его частью.

Чем же так гениален и примечателен фильм «Донбасс» Сергея Лозницы?

Я отдаю себе отчет в том, что у фильма «Донбасс» было и остается много критиков, особенно среди тех, кто по разным причинам поддерживает антиукраинские силы. Они могут стоять на двух позициях:

  1. Фильм — клевета на «ополчение» и жителей подконтрольных ему территорий, в действительности все было не так.
  2. Фильм местами правдив, но с множеством перегибов, главная претензия в том, режиссер постарался представить ополчение в негативном свете, хотя в действительно они творили благо.

Сторонники первой позиции будут, скорее всего, упирать на то, что в фильме все показано слишком однобоко. Будут говорить о том, что снаряды в жилую застройку прилетали с украинской стороны, но забудут упомянуть, что часто они были ответными на атаки располагавшихся в жилой застройке артиллерийских орудий «ополченцев». Могут рассказать, что «полевые командиры» — сплошь яркие, убежденные борцы «русского мира», а не омерзительные гоблины, какими были показаны в фильме. Только вот на вопрос, почему эти «борцы за русский мир» устроили анархию, стали убивать друг друга и вести внутриклановую борьбу, они, скорее всего, не ответят. Или скажут «нас предали»: Москва «предала», взяла ситуацию под свой контроль. Но взяла «неправильно». Только вот Москве точно оказались ненужными непонятные психи, бряцающие оружием. Москве были выгодны совсем другие люди в данном регионе.

Допускаю, что и вторая позиция вполне имеет право на существование. Посмотрит зритель на «ополченцев» и скажет: «Да это же наши ребята, и флаги наши, и символы наши, но почему вы их считаете плохими, непонятно. Не убедили, а в фильме все в целом правильно про них показали. Просто для вас это плохо, а для нас — хорошо.»

  • Взглянет зритель на женщину-комиссара, и подумает: «так ведь права она, почему бабы воюют за «республики», а мужики отсиживаются, еще и на подконтрольную Киеву территорию ездят? Предатели!»
  • Посмотрит такой зритель сцену с немецким журналистом и скажет: «а какого фига он сюда приперся, а вы, может быть, будете еще спорить с тем, что его дед воевал в немецкой армии против СССР?»
  • Обратит внимание зритель на «солдат-ихтамнетов»: «ну тут вы все придумали, не убедите, что были они, а вообще, могли бы быть и официально, надо было вводить войска».
  • Взглянет на «отжатие» автомобилей и взятие заложников: «так и надо было делать, ибо «ополчению» нужен транспорт и финансы, тут и экспроприация допустима».
  • Посмотрев битье «ополченцами» мародеров палками, так и вовсе гордо подтвердит свою правоту, что «вот же, боролись с мародерством, перегибы были, но с ними боролись».
  • Что же до издевательствами над пленными украинскими солдатами? «Так и вообще в живых не надо было их оставлять.»

И так далее, по любому пункту, относительно любой ситуации. Людей, способных поддержать криминальную анархию, по-прежнему достаточно на просторах России, Украины и Беларуси. Просто в ряде районов Донецкой и Луганской областей Украины у них внезапно появился карт-бланш для реализации давних амбиций. Что из этого получилось, мы видим.

Гениальность фильма «Донбасс» я нахожу в том, что он без прикрас показал все именно так, как было на самом деле в восточных регионах Украины 2014 года. Вне зависимости от политических предпочтений зрителя, каждый зритель увидит в фильме что-то «свое».

Мне фильм «Донбасс» Сергея Лозницы по своему духу напомнил картины Алексея Балабанова: серьезные, наполненные депрессивностью, реализмом и глубинным, почти философским смыслом.

Только вот, когда все мы смотрели их годы назад, то не могли и помыслить, что кино станет реальность,  а советский капитан милиции Журов из балабановского «Груза 200» нацепит на себя камуфляж с георгиевской лентой и шагнет прямиком на донецкие и луганские улицы 2014 года. И что таких вот «журовых» окажется несколько тысяч человек, готовых обезображивать и уничтожать любую цивилизованную человеческую жизнь.

Капитан милиции Журов из фильма «Груз 200» Алексея Балабанова — идеальный типаж «ополченеца»:

Ключевой вывод, который должен сделать зритель состоит в том, что ТЫ, лично ТЫ, зритель, должен сделать ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ, чтобы в твою жизнь, твой дом, твой регион никогда не пришел подобный криминальный ад беззакония.

Как его не допустить? Ответ здесь только один: научиться критически мыслить, заниматься самообразованием, стараться разобраться в сути любого вопроса и осознавать свою личную ответственность за окружающую социальную среду, научиться расставлять приоритеты и выявлять пропагандистскую манипуляцию сознанием. Конечно же, не смотреть и не читать пропагандистские СМИ и уберечь от них своих родных. Благо, правдивого и объективного контента в сети хватает.

Также, на мой взгляд, нужно обязательно как можно больше путешествовать. Человек, объехавший Европу и США, не станет верить в страшных «пиндосов» и «гейропейцев». Обязательно рекомендую посетить и Украину, в особенности приграничные к Польше, Венгрии и Словакии области. Что максимально отрезвляет от клеветы на тех самых «западников», лозунг противостояния с которыми был одним из главных в «ополчении».

И обязательно нужно посмотреть фильм «Донбасс» Сергея Лозницы, показать его своим родственникам, друзьям и знакомым.

Буду рад, если сам Сергей прочитает данную рецензию на его работу. 

Фильм получился серьезным, отчасти тяжелым. Но он совсем не чернушный, местами снятый даже с долей юмора. Не могу я назвать его и страшным. Ведь реальность намного страшней.

Статья написана Chris the Rebel (Владимир Адошев) специально для проекта chris.community / Скриншоты сняты из фильма Сергея Лозницы «Донбасс» (Украина, 2018). Скриншот с милиционером Журовым — из фильма Алексея Балабанова «Груз 200» (Россия, 2007).